Покровительственные пошлины были неизвестны за редкими исключениями, как, например, пошлина на вино в Тироле для затруднения ввоза из Италии. Вся таможенная политика основывается на соображениях фискального и продовольственного характера. Те же соображения имелись в виду при заключении многочисленных торговых договоров, восходящих к XIII в. Техника таможенного дела при этом подвергалась значительному изменению.
Первоначально размер пошлины составлял Veo общей стоимости товара. В XIV столетии она поднялась до 712 так как пошлина одновременно играла роль и акциза. Мероприятия современной торговой политики, как то покровительственные пошлины, отсутствовали; их роль играли прямые запрещения торговли, практиковавшиеся весьма нередко в тех случаях, когда того требовали продовольственные
Однако вплоть до середины XIX в. исторических и археологических исследований в том смысле, в каком мы понимаем это сегодня, просто-напросто не существовало. Еще не было ни общепризнанных методов и процедур, ни сложившихся научных дисциплин, ни подготовки специалистов. Более того, еще не было даже осознания того факта, что такие исследования представляют особый род научной деятельности, требующий столь же серьезного отношения, объективности и систематических усилий, как и любая другая область науки. «Область» же таких исследований
У императоров мы также находим некоторые хозяйственные начинания; таковыми являются таксирование цен при Фридрихе Барбароссе и таможенный договор с Англией, благоприятствовавший германским купцам. Фридрих II провел постановление о соблюдении внутреннего мира, но в остальном вел чисто фискальную политику, покровительствовал богатым купцам, давая им различные, прежде всего таможенные привилегии.
В Японии феодальная организация страны привела к тем же результатам: к полной отрезанности от внешнего мира; здесь главным образом преследовалась цель сохранения сословий в их неприкосновенности. Боялись, что внешняя торговля изменит сложившиеся имущественные взаимоотношения сословий. В Корее причины замкнутости были религиозного характера: если чужеземцы, т. е. «нечестивые», являлись в страну, то следовало опасаться гнева духов.
После того как мы начали немного au fait в ситуации, у нас возникло недоумение: а правильно ли вообще задавать подобный вопрос и, более того, верно ли выбран адресат для обвинений. Так, например, «Biblical Archaeology Review» (BAR) главным объектом своих нападок сделал правительство Израиля. Но если израильское правительство в чем-то и виновато, то разве что в грехе оплошности. После того как Джон Аллегро преуспел в своем нажиме на правительство Иордании, убедив его национализировать Рокфеллеровский музей, и последующего
Этот католический конклав захватил доминирующие позиции в изучении кумранских материалов не просто в силу особых заслуг. Никто из членов группы не имел каких-то особо выдающихся заслуг перед наукой. Действительно, тогда не было недостатка в высококвалифицированных и столь же компетентных специалистах в этой области, которые, как мы уже отмечали, были лишены права доступа к свиткам. Важным и даже решающим фактором при отборе была позиция Библейской школы, которая систематически заявляла о себе как об организации, пользующейся непререкаемым авторитетом в данной области. Школа выпускала свой собственный журнал, уже знакомый нам «Revue
До этого мы говорили о «мирных крестьянах», имея в виду пресловутую международную группу. Однако в ходе бесед с нами Роберт Эйзенман и другие часто ссылались на Библейскую школу, франко-доминиканскую Археологическую школу в Иерусалиме. Действительно, названия «международная группа» и «Библейская школа» часто использовались как взаимозаменяемые синонимы. Кстати, Джон Аллегро в одном из своих писем называл международную группу «филиалом Библейской школы». Столь частое педалирование связи между ними вызвало у нас недоумение. Почему на Библейскую школу и международную группу часто смотрят так, словно это одно и то же? Какова истинная связь между ними?
Государственная хозяйственная политика, заслуживающая такого названия, т. е. последовательная и неизменная, возникла лишь в новейшую эпоху. Первой выработанной ею системой является так называемый меркантилизм. До него всюду господствовало два направления: фискальная политика и политика общественного благосостояния; последняя понимается в смысле обеспечения населения необходимым количеством продуктов насущного продовольствия.
Была и другая причина подобного развития событий. Ранее, в ноябре того же года, Страгнелл, работавший в офисе Библейской школы, дал интервью журналисту «На-aretz», центральной газеты, издававшейся в Тель-Авиве. Истинные мотивы этого интервью в тот момент были до конца неясны, однако само это интервью, как отмечали крупнейшие мировые издания, вряд ли предназначалось для того, чтобы вызвать к его автору симпатию со стороны израильских властей, ибо в нем он представал человеком, который, оказавшись в сложной ситуации, ведет себя как смутьян, лишенный такта. По утверждению «New York Times», опубликованном в номере от 12 декабря 1990 г., Страгнелл – урожденный протестант, принявший католичество, – так отозвался об иудаизме:
По возвращении в Великобританию Бейджент позвонил одному из редакторов Страгнелла в издательство «Оксфорд Юниверзити Пресс». «Можно ли считать намеченный график реальным? – спросил он. – Возможно ли вообще в период между 1989 и 1996 г. выпустить восемнадцать томов серии „Открытия в Иудейской пустыне“?» И если бы то, как человек бледнеет от изумления, можно было бы услышать по телефону, Бейджент наверняка услышал бы это. «Подобное, – отвечала госпожа редактор, – крайне маловероятно». Далее она сообщила, что буквально только что имела встречу со Страгнел-лом. Она только что получила факс по этому