Годовой оборот между Англией и Ганзой исчислялся в эпоху высшего расцвета этой торговли в 15 тысяч марок. Для Ревеля можно проследить эти отношения по таможенным регистрам; в 1369 г. в снаряжении двенадцати отходивших оттуда кораблей участвовало 178 купцов, каждый из которых отправлял товары средним числом на 1.600 германских имперских марок (по довоенному курсу).
В Венеции типичный корабельный груз заключал цену в 6 тысяч имперских марок, в области ганзейского союза в XIV в. — 5 тысяч. В XV в. число прибывающих судов доходило в Ревеле до 32, а в Любеке, важнейшей гавани Ганзы, в 1368 г. — до 430, причем отбывающих здесь было 870. То была целая толпа мелких капиталистов-торговцев, которые путешествовали сами или отправляли за себя других: этим и объясняются объединения в товарищества.
Вследствие опасности от пиратов отдельное судно не было в состоянии самостоятельно определить срок отбытия. Корабли соединялись в караваны, вооружались сами или сопровождались вооруженными конвойными судами; В Средиземном море средняя продолжительность путешествия такого каравана колебалась в пределах от полугода до года; из Генуи такой караван выходил на восток только один раз в год, из Венеции — дважды в год.
Необходимость караванных путешествий приводила к очень медленному обращению капиталов. Несмотря на это, не следует слишком низко оценивать общее значение торговли, как источника доходов в ту эпоху. В 1368 г. во всех балтийских гаванях, вместе взятых, оборот составлял 15 миллионов имперских марок серебром, что было в три раза больше всей суммы государственных доходов, получавшихся английским королем. В сухопутной торговле риск был меньше, так как опасность грозила только от разбойников, а не от сил природы.
Но зато путевые расходы были несравненно выше. Меньшему риску соответствовало отсутствие товарищеских объединений. Точно так же отсутствует явление, аналогичное морской ссуде, сухопутная ссуда. Были попытки ввести ее, но папская курия препятствовала этому, как недопустимому ростовщичеству.