Кумранские тексты обычно классифицируются по двум рубрикам. С одной стороны, это корпус ранних списков библейских текстов, некоторые из которых имеют разночтения по сравнению с каноническими версиями. Эти тексты представляют собой так называемый «библейский материал». С другой стороны, имеется обширный корпус небиблейских материалов, по большей части состоящих из совершенно новых, незнакомых документов, которые харатеризуются как «сектантский материал». Понятно, что большинство дилетантов считают наиболее важными и значительными текстами именно «библейский материал», ибо само слово «библейский» автоматически включает в их сознании ассоциации с чем-то серьезным и глубоким. Первым, кто подметил и сформулировал своего рода софизм в этом эффекте восприятия, был Эйзенман. Дело в том, что «библейский» материал безопасен и не заключает в себе противоречий, а также не несет никаких сомнительных пророчеств. Он состоит всего-навсего из копий и списков книг Ветхого Завета, более или менее точно (за незначительными исключениями) воспроизводящих хорошо знакомые нам печатные тексты Библии. Здесь в принципе не может быть ничего радикально нового. На самом деле наиболее интересные и важные тексты – это не «библейские» тексты, а именно «сектантская» литература. Все эти тексты – уставы жизни общины, толкования на библейские книги, богословские, астрологические и мессианские трактаты – представляют собой наследие «секты», жившей некогда в Кумране, и излагают ее учение. Оценка этого материала как «сектантского» сразу же настораживает и в значительной мере снижает интерес к нему. Это сразу же переводит материал в плоскость идиосинкразической доктрины неортодоксального и подозрительного «культа», небольшой и в высшей степени нетипичной конгрегации, отколовшейся и находящейся на периферии гипотетического главного русла развития иудаизма и раннего христианства, – явления, с которым она, по сути, имеет немало общего. Непосвященным и дилетантам предлагается принять точку зрения «консенсуса», сводящуюся к тому, что кумранская община состояла из так называемых ессеев и что ессеи, представляющие определенный интерес как факт тупикового маргинального развития учения, не имели прямых духовных наследников. В действительности же, как мы увидим, дело обстояло во многом иначе, ибо тексты, пренебрежительно называемые «сектантскими», заключают в себе весьма и весьма взрывоопасные материалы.
