Они тщательно осмотрели место и обнаружили как минимум еще один кувшин и несколько черепков. Кроме того, они, по всей видимости, провели и одни из первых крупномасштабных раскопок. Когда годом позже первая официальная группа исследователей прибыла на место находки, она обнаружила, что вся передняя часть скалы вокруг расселины отсутствовала и под узким входом в пещеру, через который в нее проникли бедуины, был проделан еще один большой и широкий. Чем закончилось это предприятие – неизвестно. В процессе работы над этой книгой мы опросили целый ряд людей, утверждавших, что Георгий Исайа в ходе своих ночных раскопок обнаружил еще несколько свитков, некоторые из которых ученые пока что не видели.
Заполучив в свои руки несколько свитков, митрополит Самуил вознамерился определить их примерный возраст. Прежде всего он проконсультировался у специалиста-сиролога, работавшего в отделе древностей. По мнению этого ученого, свитки относились к сравнительно недавнему прошлому. Тогда митрополит обратился за консультацией к голландскому ученому, сотруднику французской Библейской и археологической школы в Иерусалиме, организации, управлявшейся монахами ордена доминиканцев и частично финансировавшейся правительством Франции. Ученый был заинтригован, но отнесся весьма скептически к оценкам возраста свитков; впоследствии он вспоминал, как возвратился в Библейскую школу и обратился за советом к «одному видному специалисту», который прочел ему нечто вроде лекции о множестве ловких подделок, бытующих в среде нечистых на руку торговцев антиквариатом. По этой причине голландец отказался даже рассматривать свитки, и Библейская школа лишилась возможности стать одним из первых их исследователей. Создается впечатление, что в тот период единственым человеком, осознававшим древность, важность и ценность свитков, был «малообразованный» митрополит.